Квот нет, но вы держитесь

60-летней омской пенсионерке Галине Черненко нужно сделать операцию, чтобы вылечить рецидив онкологии слизистой оболочки глаза. Однако квот на бесплатные операции в этом году уже нет.

О своём диагнозе Галина Черненко узнала в 2016 году: правый глаз почти перестал видеть. Омские окулисты направили её в НИИ Гемгольца — единственное в стране государственное медучреждение, которое лечит такие заболевания. С тех пор омичке сделали две лазерных операции. В какой-то момент уже показалось, что болезнь отступила, однако на очередном осмотре в июне этого года выяснилось, что опухоль снова растёт.

— У мамы пенсия 20 тысяч, у меня — 12. Сын получает две тысячи стипендии. Моя пенсия уходит на коммуналку и оплату кредитной карты — я на неё восемь раз ездила в Москву на обследования и операции. Поэтому живём фактически на мамину пенсию.

Семья Черненко из последних сил пытается найти деньги на операцию. Сейчас вот продают дачу, но это скорее от отчаяния и безысходности, много денег выручить не получится.

Надежда только на вас, дорогие.

256.32 руб.
Yury Kozhevnikov /
1 920 руб.
Александра Павлова /
288 руб.
Евгения васильева /
480 руб.
Марина Ланских /
240 руб.
Елена Криворучкина /
192 руб.
Мария Савицкая /
480 руб.
Ghjhvv /
192 руб.
Svetlana cherkashina /
480 руб.
Ольга Мингалёва /
960 руб.
Лариса /
96 руб.
Светлана /
480 руб.
Елена /
960 руб.
Мария /
480 руб.
Наталья /
960 руб.
Александр /
96 руб.
Ольга /

Равиль не может ходить, а надо лететь

Равилю 26 лет. Он долго не решался попросить помощи. Стеснялся и думал, что это неправильно для мужчины. Но обстоятельства сильнее гордости. Парню нужна операция. Но давайте по порядку.

У Равиля гемофилия — врождённое заболевание крови. Это когда у неё плохая свёртываемость. При этом заболевании возникают кровоизлияния в суставы, мышцы и внутренние органы, как спонтанные, так и в результате травмы или хирургического вмешательства. При гемофилии резко возрастает опасность гибели человека от кровоизлияния в мозг и другие жизненно важные органы.

За своё детство Равиль пережил очень много переливаний крови. По-другому он не мог бы жить. С первого класса мальчик был на домашнем обучении, т.к. постоянно болел. В школу ходил только на праздничные линейки.

Примерно 8 лет назад Равилю повезло — он стал бесплатно получать лекарство, которое позволило ему жить без переливаний крови. Его парню впритык, но хватает.

Он выучился в медицинском колледже в Таре на медбрата. Переехал с мамой в Омск, чтобы было удобнее получать помощь в больнице, т.к. в районе сказали: «Ничем помочь уже не можем, езжайте в Омск!»

Потом Равиль работал в Городской клинической больнице им.Кабанова, затем — в десятой медсанчасти в приёмном отделении. Парень говорит, что обожал свою работу и ему очень нравилось помогать людям. А потом…

А потом он ударился ногой, и этот удар превратился в серьёзную травму. Всё из-за гемофилии. Рафиль уволился с работы, потому что ему очень больно ходить. Он почти не выходит из дома. Когда идёт получать свои лекарства — быстро устаёт и снова испытывает нестерпимую боль.

Теперь уже в Омске ему сказали: «Ничем помочь не можем, езжайте в Москву!» Парень выбил квоту на бесплатную операцию на стопе в Московском научно-исследовательском центре гемофилии и коагулопотии. Уже даже назначена дата операции. Проблема в деньгах. Как обычно.

Равиль с мамой живут на свои пенсии по инвалидности. Да, мама у парня тоже инвалид, только по зрению. Женщина одна воспитывала сына и делала для него всё. Но сейчас она тоже не может помочь. Семья попросила нас оплатить билеты до Москвы и обратно.Мы собираем деньги на авиабилеты для Равиля, чтобы он смог полететь в столицу и сделать операцию на стопе. Тогда он сможет ходить и не испытывать сильную боль. Билеты в оба конца стоят 29 900 рублей. Ещё 5 980 рублей мы закладываем на расходы нашей организации. То есть всего необходимо собрать 35 880 рублей. Операция уже летом.

Пожалуйста, поддержите Равиля. Нажмите на кнопку «пожертвовать» и переведите любую удобную сумму. Спасибо.

Помощь космической Белле

С Беллой мы познакомились в прошлом году. Она пришла на фотосессию для девушек, которые боролись или продолжают бороться с раком. В 2017-ом году у Беллы обнаружили рак языка. Девушка всё ещё борется.

Белла на фотосессии «Я улыбаюсь жизни» в 2018-ом году.

Белла какая-то волшебная девушка. Невероятно красивая. Хотя это и объяснять не нужно: взгляните сами на фото. Она классная мама и любящая жена. Маленький сын и муж помогают Белле быть сильной.


Девушке 30 лет. Ей сделали операцию и удалили часть языка. После этого она заново училась говорить. Потом была химия, которая не помогала. Стали делать другую. От неё у Беллы выпали волосы и было очень плохо. А она продолжила быть сильной. И вдохновлять своей красотой всех вокруг.


Но сейчас Белла стала слабой. Она не может кушать сама. Сбросила 10 кг. Питается только спецпитанием через зонд. Это очень неприятно, но это единственный выход. Такая потеря веса смертельно опасна для девушки. Сейчас она так ослабла, что с трудом встаёт с кровати. Она не может даже пить. А у Беллы одна почка с рождения. Если она не пьёт, то почка перестаёт выводить токсины из организма.

Белле нужно каждый день выпивать по три бутылочки специального питания Нутрикомп. Это необходимо, чтобы она быстро набрала вес.

Ещё ей нужно сделать два дорогих анализа — МРТ и сцинтиграфию. Есть подозрения, что метастазы пошли в органы и кости. Обследования помогут это выявить и определить дальнейшую тактику.

Итак! Мы объявляем срочный сбор для Беллы. Питание на 10 дней и оба анализа стоят 24 500 рублей. 4900 — это расходы фонда на его работу. То есть всего нужно собрать 29 400 рублей. И сделать это надо очень быстро.

Пожалуйста, поддержите нашу хорошую подругу и замечательную девушку. Перевести деньги можно, нажав на кнопку «Пожертвовать».

Позвоните Юле и покормите трёх котов

У Людмилы Ивановны сахарный диабет второго типа, хроническая почечная недостаточность и ревматоидный артрит. Это всё про диагнозы. Дальше будет про жизнь.

Живёт Людмила Ивановна одна в съемной квартире. В 90-ые она продала своё жилье, чтобы они с дочерью смогли разъехаться. А потом инфляция. Деньги обесценились. Людмила Ивановна осталась без своего дома и средств. Сейчас у неё пенсия около 12 000. Из них 8 500 она отдаёт за съёмную квартиру.

С дочерью Людмила Ивановна не общается. У них очень непростые отношения. Родственники никак не помогают.

Когда мы приехали в гости к Людмиле Ивановне, то несколько минут не могли понять, что нас смущает. Всюду мерещились какие-то царские интерьеры и дорогая отделка. Потом пригляделись: стены, шкафы, табуретки и даже цветочные горшки обклеены цветной пленкой. Она везде. И это единственный отделочный материал в квартире. Старый испорченный диван просто накрыт оранжевой клеёнкой. Всё вокруг «исправлено», «починено», «украшено».

На стене висит большой ватман с какими-то записями. «Это чтоб ничего не забыть!» — уточняет Людмила Ивановна. Жирным выделено: «Для полиции: позвоните Юле и, пожалуйста, покормите трёх котов». Юля — это девушка, которая навещает женщину и которая нам про неё рассказала. Три кота — это три самых близких друга Людмилы Ивановны. Она обожает животных Сильно переживает за них. Коты ухоженные и гигантские. Именно гигантские, а не толстые.

Людмила Ивановна достает большую коробку с лекарствами. Потом несколько медицинских карточек. Смеется и называет их многотомниками: «У кого-то за всю жизнь столько не наберется, а это новые». Лекарства. Часть получена от государства. Но большая — куплена в долг. У многих истек срок годности: «Они все равно помогают. Я их пью. А что еще делать? Лекарства очень дорогие. А без них я не могу!»
У Людмилы Ивановны синдром беспокойных ног ещё. Это когда ты ходишь более или менее нормально, а ложишься — начинается ад.
Как вы поняли, Людмиле Ивановне нужно много лекарств, а денег на них нет. Не все они входят в список жизненно важных лекарств, которые может выделить государство. Работать из-за тяжелого состояния Людмила Ивановна уже не может. Хотя трудилась до последнего: еще год назад она была сиделкой и ухаживала за тяжелобольными людьми. До этого работала немного врачом, а затем — медсестрой.
Мы собираемся купить Людмиле Ивановне лекарств на год. И добиться того, чтобы всё, положенное по закону, выделялось бесплатно. Вот список препаратов:
  • Октолипен
  • Комбилипен
  • Гепариновая мазь
  • Солкосерил
  • Офломелид
  • Кокарнит
  • Конвалис
Их общая стоимость 38 000 рублей. Теперь мы добавляем к общей сумме 20 процентов от сбора, чтобы команде фонда было, на что существовать. Это и расходы на бензин, и оплата сотовой связи и услуг интернета, и печать многочисленных писем. Ещё 7600 рублей. То есть всего нам нужно собрать 45 600 рублей.
Пожалуйста, поддержите сбор для Людмилы Ивановны. Нажмите на кнопку «пожертвовать» и переведите удобную сумму.

Стас не железный

Стас лежал в омском хосписе с ноября. У него опухоль кишечника и метастазы. Сейчас он поехал домой. Но не всё так просто. Стасу нужна срочная помощь.

До попадания в хоспис Стас жил с любимой женой и детьми, много работал. Основал своё небольшое дело. Сам построил классную дачу.


Потом болезнь. Хоспис. Стас очень хотел гулять и ходить. Но из-за низкого гемоглобина не мог даже сесть на кровати. Стас очень сердился. За то, что был такой сильный, за то, что всего в жизни сам добился, а теперь не всегда может встать. Стас много анализирует и рефлексирует. Сотрудники хосписа говорят про него: «Очень вдумчивый!»

Врачи в хосписе ставили ему капельницы с железом, чтобы гемоглобин поднять. Препарат, который нужен Стасу, дорогой. Он быстро закончился. Стас начал покупать его сам. Но, повторимся, он дорогой. 4 660 рублей за бутылочку. Стас обратился в фонд за помощью. Да, мы знакомы с ноября, а обратился он сейчас. Потому что Стас тоже не железный.

Страшнее мысли, что встать когда-то не получится, для Стаса нет. Он очень стеснялся фотографироваться для сбора и попросил не показывать ему снимки. Чтоб не разочароваться. Но он так хотел снова попасть домой, снова поехать на любимую дачу, что пересилил свой характер.

Стас попросил нас купить ему то самое железо для капельниц, чтобы повысить гемоглобин. «Не могу уже здесь», — говорит. Мы взяли денег из резерва и купили две бутылочки. Ему их прокапали. Стас смог поехать домой к семье. Нужно купить ещё три. Чтобы он мог сидеть и ходить сам. Мы объявляем срочный сбор.

Нам надо восстановить деньги в резерве и  купить ещё три бутылочки с железом. Все пять бутылочек стоят 23 300 рублей. Фонд «Обнимая небо» обращается ко всем своим друзьям с просьбой поддержать Стаса. Для этого нужно воспользоваться формой ниже и перевести любую сумму.

Самавиноватая Оксана

У Оксаны лёгочная гипертензия. Она не может дышать, устаёт после двух съеденных ложек каши, спит всегда с открытым окном. Оксана сама виновата. Она так говорит. И Оксане нужна помощь.

— Я в 90-ые героин употребляла. Тогда многие пробовали. Я молодая дурочка была. Меня муж к нему пристрастил. Из-за героина разрушился клапан сердечный. А уже потом, в 2012-ом, во время родов четвертого ребенка, случилось заражение крови. Начался инфекционный эндокардит с поражением клапана. И осложнением стала эта лёгочная гипертензия.

— Сейчас употребляешь?

— Нет, давно нет. Поняла тогда еще, что не моё.

— А дети где? Муж?

— Муж умер. Детей опека забрала, когда меня в тюрьму посадили второй раз. Родительских прав в таком случае лишают. Но старший сын живёт со мной. Ему 17 лет.

— Почему так вышло, что в тюрьму села?

— Опять из-за героина. Первый раз просто повезла мужу, когда он сидел в тюрьме. Как можно мужу было отказать? А потом люди другие узнали, что у меня есть. Предложили продать. Тогда я поняла, что это лёгкие деньги, а они ведь нужны. Вскружили голову.

— Долго торговала?

— 4 месяца. Потом посадили. Второй раз пошла как подельница мужа. Младшему сыну тогда было два года. Тогда я его последний раз и видела.

— А ты только этим занималась? Не работала?

— Почему? Я работала всегда. Продавцом работала. И ещё ногти умею наращивать и ресницы. Сейчас вот не могу. Устаю от всего. Даже от еды: две ложки съем и устану. Похудела на 15 килограмм. Я раньше себе прически «крабиком» могла делать. Сейчас руки не поднимаются. Заколю, как попало, и всё.

— А живёшь на что?

— У меня пенсия по инвалидности 9 тысяч. Но я где-то половину как алименты за четверых детей плачу. И вот старший сын в колледже стипендию тысячи полторы получает. На это и живём. Квартира не моя — это от опеки.

— А своё жилье где?

— У нас очень хороший дом. Он записан на меня и брата. Когда я вернулась, оказалось, что брат всё оттуда вынес. Всё снял. даже трубы срезал и продал. Мне чтобы детей вернуть, надо восстановить дом, чтобы показать, куда я детей заберу. А для этого деньги нужны. А я работать не могу — сил нет. Сама виновата, конечно…

— С другими детьми общаешься?

— С двумя да. Мы по ватс апу переписываемся. А младшего я с тех пор не видела. Знаю, что он на патронаже у какой-то семьи, но они его не усыновили.

— А хочешь увидеть?

— Конечно. А потом думаю, он же меня и не помнит уже. Маленький тогда был. Что я приду и скажу: «Привет, я твоя мама?» Это же травма для него будет.

— А про нас откуда узнала?

— Я очень давно общаюсь с одной женщиной из церкви. Мы часто созваниваемся. Когда мне по этой лёгочной гипертензии прописали постоянно кислородным концентратором пользоваться, я стала его искать, смотреть. По инвалидности он не положен. Где взять? Поделилась с ней. Она мне про вас рассказала.

— Мы фонд. У нас у самих денег нет. Мы людям историю рассказываем, а они помогают.

— Как думаете, помогут? Я как-то перестала верить уже. Бывало, станет плохо, задыхаюсь, сяду на лавочку. Не могу. Никто не подходит. Думают, что я пьяная.

— Посмотрим…

Пока разговаривали, замёрзли: окно на кухне и в комнате было открыто.

— Я всегда с открытым окном сейчас живу. Сплю раскрытая. Душно. А сыну холодно. Он закутывается. А я наоборот — раскрываюсь. Не могу.

Поехали в офис. Думали про Оксану. Ведь правда — сама виновата. Или не виновата? Человек виноват в наркозависимости или нет? А получилась бы Оксана другой, если бы в семье благополучной росла? А что, паллиативная помощь только для тех, кто ошибок не делал? А кто их не делал? И что такое «ошибка»? А как же «перед смертельной болезнью все равны»? А сколько людей в хосписе с непростым прошлым и ворохом ошибок? Трудно было, ребята, трудно. Но мы не фонд осуждения, а фонд помощи. И мы хотим помочь Оксане. Собираем деньги на кислородный концентратор. Мы купим его и передадим ей по договору временного пользования.

Кислородный концентратор стоит 43 900 рублей. Мы просим вас прочитать историю, подумать и поддержать этот сбор. Сколько Оксана проживёт, мы не знаем. Она тоже. Но болезнь тяжелая. Медлить нельзя. Большая вероятность, что без концентратора Оксана очень скоро не сможет сама за собой ухаживать. И делать это будет некому.

Чтобы поддержать сбор, нажмите на зеленую кнопку и выберите любой удобный способ для перевода.